Неточные совпадения
—
Замолчишь ли ты! — крикнул молодой
князь, побледнев от злости. — Вот я все это скажу.
Князь Щ. вдруг опять
замолчал, очевидно, потому, что ему не хотелось продолжать
князю о Настасье Филипповне.
На этот раз
князь до того удивился, что и сам
замолчал и тоже смотрел на него, выпучив глаза и ни слова не говоря.
Нина Александровна укорительно глянула на генерала и пытливо на
князя, но не сказала ни слова.
Князь отправился за нею; но только что они пришли в гостиную и сели, а Нина Александровна только что начала очень торопливо и вполголоса что-то сообщать
князю, как генерал вдруг пожаловал сам в гостиную. Нина Александровна тотчас
замолчала и с видимою досадой нагнулась к своему вязанью. Генерал, может быть, и заметил эту досаду, но продолжал быть в превосходнейшем настроении духа.
Князь опять
замолчал. В словах Аглаи не было шутки; она сердилась.
Князь Щ. уже не смеялся и с недоумением выслушал
князя. Александра Ивановна, давно уже хотевшая что-то заметить,
замолчала, точно какая-то особенная мысль остановила ее. Евгений же Павлович смотрел на
князя в решительном удивлении и на этот раз уже безо всякой усмешки.
— Всякий имеет свое беспокойство,
князь, и… особенно в наш странный и беспокойный век-с; так-с, — с некоторою сухостью ответил Лебедев и обиженно
замолк, с видом человека, сильно обманутого в своих ожиданиях.
Князь Лев Николаевич смутился, но, однако же, пристально и вопросительно продолжал смотреть на
князя; но тот
замолчал.
Князь вдруг
замолчал; все ждали, что он будет продолжать и выведет заключение.
Ганя язвительно про себя усмехнулся, но смолчал.
Князь увидал, что отзыв его не понравился, сконфузился и тоже
замолчал.
Даже в самую эту минуту он, может быть, мог бы и желал искренно сообщить
князю одно в высшей степени интересное для
князя известие, но мрачно
замолк и не сообщил.
Вошли вдруг Ганя и Птицын; Нина Александровна тотчас
замолчала.
Князь остался на стуле подле нее, а Варя отошла в сторону; портрет Настасьи Филипповны лежал на самом видном месте, на рабочем столике Нины Александровны, прямо перед нею. Ганя, увидев его, нахмурился, с досадой взял со стола и отбросил на свой письменный стол, стоявший в другом конце комнаты.
Князь сел. Оба опять
замолчали.
—
Замолчите, — с сердцем сказал ему великий
князь, — ваши настояния просто неуместны, я не только не раскаиваюсь в том, что сказал, но поступил бы точно так же и в другой раз…
Старинных бумаг и любопытных документов, на которые рассчитывал Лаврецкий, не оказалось никаких, кроме одной ветхой книжки, в которую дедушка его, Петр Андреич, вписывал — то «Празднование в городе Санкт-Петербурге замирения, заключенного с Турецкой империей его сиятельством
князем Александр Александровичем Прозоровским»; то рецепт грудного декохтас примечанием: «Сие наставление дано генеральше Прасковье Федоровне Салтыковой от протопресвитера церкви Живоначальныя троицы Феодора Авксентьевича»; то политическую новость следующего рода: «О тиграх французах что-то
замолкло», — и тут же рядом: «В Московских ведомостях показано, что скончался господин премиер-маиор Михаил Петрович Колычев.
—
Замолчи, сделай свое одолжение: я не могу этого слушать. Какое перевоспитание? Когда мужу перевоспитывать? Это вздор, вздор, вздор! Хорошо перевоспитывать жен
князьям да графам, а не бедным людям, которым надо хребтом хлеба кусок доставать.
Терентьич
замолчал. Молчал некоторое время и
князь Сергей Сергеевич.
— Ужели нельзя… — начал
князь, но вдруг
замолчал.
Князь Иван Андреевич
замолчал и участил походку. Молчал и Кржижановский.
Князь вдруг
замолчал и еще быстрее стал ходить по кабинету.
Князь двинул шашку. Оба углубились в игру и
замолчали.
Сигизмунд Нарцисович сел. Княжна села напротив. Наступило неловкое молчание. Гость, видимо, не желал помочь хозяйке выйти из неловкого положения. Княжна задала несколько незначительных вопросов о семействе
князя Прозоровского. Сигизмунд Нарцисович дал короткие ответы. Снова оба
замолчали. Александра Яковлевна нервно теребила оборку своего нарядного платья.
Опять все
замолкло, но
князь Андрей знал, что она все еще сидит тут, он слышал иногда тихое шевеление, иногда вздохи.
Юрий
замолчал; крупные слезы градом катились по лицу его. Пораженные неожиданною речью Милославского, все присутствующие онемели от удивления. Несколько минут продолжалось общее молчание; вдруг опрокинутый стол с громом полетел на пол, и
князь Черкасский, перескочив через него, бросился на шею к Милославскому.
Князь затем
замолчал и больше не стал говорить с Жиглинской-старухой: он находил, что совершенно достаточно с ней побеседовал.
Княгиня опять, как и барону, сделала Елпидифору Мартынычу знак, чтоб он перестал об этом говорить, и тот
замолчал было; но
князь, в продолжение всего рассказа Елпидифора Мартыныча то красневший, то бледневший в лице, сам с ним возобновил этот разговор.
— Вот вздор какой! — рассмеялся барон, видимо, стараясь принять все эти слова
князя за приятельскую, не имеющую никакого смысла шутку; затем он
замолчал, понурил голову и вскоре захрапел.
Великий
князь понял и тоже
замолчал.
Кардинал начал было разговор о вере, но когда митрополит изложил ему всю римскую неправду, он
замолчал, сказав, что не взял с собой нужных книг, не ожидая спора, так как Иван Фрязин говорил в Риме, что здесь все согласны на соединение вер. Ему отвечали, что вольно им было верить. Фрязин-де никаких грамот с собой о том не имел: и за ложь великий
князь прогонит его с очей своих.
— Знайте же, — отвечал великий
князь, — вечевой колокол ваш
замолкнет навеки, и будет одна власть судная государева. Я буду иметь здесь волости и села но, склонясь на мольбы народа, обещаю не выводить людей из Новгорода, не вступаться в вотчины бояр и еще кое-что оставить по-старому.
Малюта понял и
замолчал, но далеко, как мы видели, не бросил это дело, а напротив, остался при уверенности, что хотя
князь Никита ему в нем и не помощник, то далеко и не помеха.
— Мы не думали о жизни, мы хотели возвратить только царя царству! — гордо подняв голову, отвечал
князь Никита и
замолчал.
— Мы не поверили оговору уличенного изменника, — снова начал царь, — возвратили милость нашу
князю Никите с условием, чтобы он очистил себя на наших глазах, заставил бы
замолкнуть в себе голос крови и, принеся братскую любовь в жертву любви к царю и отечеству, собственноручно, на наших глазах, наказал бы изменника… Он принял наше условие… Так ли,
князь Никита?
— Знайте же, — отвечал великий
князь, — вечевой колокол ваш
замолкнет навеки, и будет одна власть судная государева. Я буду иметь здесь волости и села, но, склонясь на мольбы народа, обещаю не выводить людей из Новгорода, не вступаться в отчины бояр и еще кое-что оставить по старине.
Кардинал начал было разговор о вере, но когда митрополит изложил ему всю римскую неправду, он
замолчал, сказав, что не взял с собой нужных книг, не ожидая спора, так как Иван Фрязин говорил в Риме, что здесь все согласны на соединение веры. Ему отвечали, что вольно им было верить. Фрязин-де никаких грамот с собой о том не имел, и за ложь великий
князь прогонит его с очей своих.
Замолчали, и ветер маленько стих. А
князь Алексей Юрьич все вздыхает, все на постели ворочается. Опять завыл ветер.
Замолк князь. Помолчал маленько и молвил...
— Вы что,
князь? Я… — Она
замолчала, увидав его лицо. Кровь вдруг ударила ему в лицо.
Мямлин.
Князь в раж пришел, в гнев. «Как, говорит, смеют они судить такие вещи: я пошлю к ним чиновника сказать, чтобы они
замолчали!»
Это так и вышло: чуть жид от страха
замолк и два жандарма повели его за локти из приемной, «мальчик» под усами
князя зашевелился.
Князь равнодушно
замолк. Анна Павловна, с свойственною ей придворною и женскою ловкостью и быстротою такта, захотела и щелконуть
князя за то, что он дерзнул так отозваться о лице, рекомендованном императрице, и в то же время утешить его.
— Ну, теперь прощай! — Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. — Помни одно,
князь Андрей: коли тебя убьют, мне старику больно будет… — Он неожиданно
замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: — а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно! — взвизгнул он.
В середине фразы
князь Андрей
замолчал и почувствовал неожиданно, что к его горлу подступают слезы, возможность которых он не знал за собой.
— Нельзя, нельзя! — проговорил оттуда испуганный голос. — Он стал ходить по комнате. Крики
замолкли, еще прошло несколько секунд. Вдруг страшный крик — не ее крик, она не могла так кричать, — раздался в соседней комнате.
Князь Андрей подбежал к двери; крик
замолк, послышался крик ребенка.
Акушер вошел в комнату.
Князь Андрей вышел и, встретив княжну Марью, опять подошел к ней. Они шопотом заговорили, но всякую минуту разговор
замолкал. Они ждали и прислушивались.
В приемной никого уже не было, кроме
князя Василия и старшей княжны, которые, сидя под портретом Екатерины, о чем-то оживленно говорили. Как только они увидали Пьера с его руководительницей, они
замолчали. Княжна что-то спрятала, как показалось Пьеру, и прошептала...
Во время обеда первого дня
князь Андрей, невольно чувствуя это, был молчалив, и старый
князь, заметив неестественность его состояния, тоже угрюмо
замолчал и сейчас после обеда ушел к себе.
Князь Андрей направился к двери, из-за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате
замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
Князь Василий
замолчал, и щеки его начали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице
князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло-шутливо, то испуганно оглядывались.